• Автор медиапроекта о ментальном здоровье BORDERPOLAR (YouTube, Telegram, Instagram, TikTok)

«Мой главный исследовательский интерес — пограничное расстройство личности. Сейчас я позиционирую себя как видеопродюсера и автора медиапроекта, который поднимает темы ментальных расстройств, терапии, этики, стигмы и романтизации через опыт других людей в интервью.

У меня БАР и ПРЛ. За плечами — госпитализации, зависимости, годы терапии и сложный путь к новой жизни. Сегодня я в полной компенсации ПРЛ, продолжительной трезвости и большую часть времени в ремиссии БАР.

Один из главных секретов моей устойчивости — здоровый образ жизни и накопление положительных эмоций. Поэтому в свободное время я либо занимаюсь спортом, либо гуляю со своей любимой собакой, либо устраиваю себе чайные церемонии».

Хочется не только поделиться своим опытом (здесь, конечно же, отвечу на любые интересующие и важные для контекста вопросы), но и поднять некоторые остросоциальные темы, которые я считаю необходимым открыто обсуждать, потому что замечаю широкое распространение стигмы вокруг ПРЛ в соцсетях, которое, как я вижу, приводит к отказу от лечения и продвижению саморазрушительных идей.

Про ПРЛ есть много вредных мифов: что терапия «не работает», компенсации не существует, личность невозможно поменять, а диагноз навсегда определяет поведение человека. Я убеждена, что отчасти это невежество и недостаток психообразования. Поэтому мне кажется принципиально важным говорить о том, что ПРЛ — тяжёлое, болезненное, часто разрушительное расстройство, но это не отменяет ответственности, возможности изменений и права человека выйти из роли вечного пациента.

Отдельно мне интересен перекос в сторону валидации без второй части диалектики — возвращения человеку агентности, выбора и ответственности за свои действия. (Знаю, что некоторые психологи тоже этим грешат, но это уже не моя зона). Поддержка и признание боли необходимы, но когда диагноз начинает использоваться как универсальное объяснение и оправдание любого поведения, мы невольно закрепляем ту самую стигму, с которой пытаемся бороться. Я бы хотела направить фокус на более взрослый и честный разговор о ПРЛ: без романтизации импульсивности, эмоциональной дисрегуляции и деструктивных поступков, но и без обесценивания реальной сложности этого опыта.

Для меня это важно ещё и потому, что я сама прошла путь от тяжёлого состояния и 9 из 9 выраженных симптомов к устойчивости, ремиссии и жизни, которая больше не крутится вокруг диагноза. Поэтому мне хочется говорить о ПРЛ не как о красивых страданиях и не как о приговоре, а как о состоянии, с которым можно работать — долго, сложно, неидеально, но реально.

Мне хочется популяризировать, что hard work pays off — потому что, имея большую аудиторию людей с ПРЛ, я ощущаю ответственность говорить об этом диагнозе честно, показывая, что восстановление возможно, но это требует большой и системной работы над собой. Многие со мной не соглашаются, но благодарностей я встречаю гораздо больше — поэтому считаю необходимым продолжать продвигать эту позицию шире, чтобы как можно больше людей с ПРЛ, которые хотят выбираться, смогли поверить в то, что это возможно.

Участники смогут посмотреть на ставший во многом спорным диагноз ПРЛ не через крайности, а через более объёмную рамку — это не приговор, не оправдание любого поведения и не идентичность на всю жизнь, а вполне изученное расстройство, при котором возможны терапия, компенсация и нормальная жизнь.

Для широкой аудитории это способ лучше понять, что диагноз (вообще любой, наверное) может объяснять часть трудностей, но не отменяет изменений и ответственности; для специалистов — возможность услышать опыт человека, который прошёл путь от тяжёлого состояния к устойчивости.